Проза, Статьи

***

Падал я, зачарованный,конец глубже и дальше, старинным грустным минором.
Минор бил ми по ушам и будто связывал их в морские узлы, зачем в первое мгновенье я будто прочувствовал тысячу минут наслаждений, а морские узлы сплетались самочки в формы астр, роз и пионов.
Земля, на которую я снизошел, дышала золотом. С неба опять редко-редко падали золотистые снежинки.
Когда я лег держи охристый ковер, паралич сразу спал, и я с легкостью привстал и уходите за музыкой, которая сводила меня с ума.
Я гулял по части пустынной местности, и прекрасные девушки вблизи,будто бы безграмотный замечая меня, танцевали часами вокруг на белых ланях, просто обливая на друг друга вино, устраивая затейливые улыбки побратанец другу в серебряных платьях. Все это казалось старыми грезами когда-никогда-то состоявшегося аристократа.
Ревнивой мечтой,которая по своему кружила, и никак не давала отвести взгляд. Другой минутой, чем дальше я шел, тем пейзажи конец больше прорисовывались, и я встретил странную девочку, которая засовывала ножки в охристо-золотистый песок. Вокруг ее кружили птицы, как ангелы хранители, подчеркивая ее необычную красоту. Синица приходила с гнезда,чтобы попить воды из ее глубокой чистой ключицы и принести в дар птенцам. Красивые ясные контуры ее лица явно щекотали малиновки. В первую повремени мне показалось, что это нимфа, но я только спросил — О нежели ты грустишь? — Я вижу ясно, что все эти красивые дары флоры — прах. — Но это не так. — И прах дунул насквозь цветок, который я сорвал. — Прах — серый пепел. — Пепел через людского. — подчеркнула маленькая девочка — Моя мать сказала ми, что я обладаю даром. — Каким? — Ходить сквозь стены. — Хорош. Это невозможно, и это не относится к тому,о чем наш брат говорим. — А ты думаешь, увидеть судьбу предмета сквозь него — сие не пройти сквозь? — Прости меня, умоляю. — И я опустился получи колено, чтобы подарить ей красивую наперстянку. Птицы ринулись отступать в гнезда по домам. Она дрыгнула болезненно бледной ножкой изо под песка, показывая полностью свою красивую худощавую фигуру — Каким ветром занесло эта чудесная музыка? — Это играют наши этнические песни. Пойдем, я отведу тебя, коль скоро ты хочешь поблагодарить музыкантов. Мои глаза на сих многочисленных незнакомых дорожках будто бы сплетались, когда я шли. Наконец, сквозь норки и гнезда, малиновые скалы, изумрудные пропасти вод,наш брат постепенно дошли до места, где играл солдатский уйма из лучиков. Все больше пропадала пустыня, и возникал картина, но я не помнил этого, ведь был слишком пьян красивой музыкой. — Лучи… И чего же? — Лучи — строй которых охраняет этот бессердечный проход внизу. Меняясь местами в отверстиях этого прохода, и заигрывая, они раздают утончённый шум флейты на весь дол. — Как открыть настоящий проход? — Тебе нужно понять,зачем. — Мы и так дополняем друзья-приятели друга. Ты подумаешь это за меня. — Дополняя твое природное безумство, я единственно добавляю тебе инстинкт самосохранения, который, видимо, отсутствует. Время молчания прошла, и девочка стала нежно впивать запах камней с водопада, оглядываясь в друга, она осторожно наклонилась и открыла нежно розовое глазок от заточения в длинных каштановых волосах. Аккуратными губами, чуть заметно дуя свою песенку в проходы, наперекор лучам. Лучи остервенело приняли вызов и стали печь сильнее. Вокруг прохода нарисовался темпераментный круг. Девочка продолжала спокойно петь, закрывая своей головой прохождение к лучам и огонь потушил лед. Лучи послали кошек, истекающих пламенем. А я целое стоял и смотрел. И девочка прислала стаю ветренных волкодавов, укрощающих пороки бедных лучей. Пороки-кошки восьми лучей укрощены. Водан луч исчез и прервался от гордости. Замок перестал символизировать неограниченность и открыл проход. — И что теперь? — осведомился досадливой улыбкой я — Рибоп не играет. Твой разум чист и светел, как белешенький ландыш. Посмотри. —
Потом она взяла мою руку и поднесла ее к потоку водопада, и идеже косалась моя рука водопадной воды, там уже стекала никак не блестящая вода, а пепел, лишенный бликов и жизни. На мгновенье показалось,кое-что земля под ногами становилась мягкой. Все вокруг горело пламенем и превращалось в пожилой пепел. Пророчество сбывалось, и слова девочки тоже. Судьбы всех сих цветов, с нами заодно.

Судьбы остальных жителей долины превращались в комки пепла, и всякая паршивец вышла из своего убежища посмотреть на это случай.
Вышли великанами из под земли, из пещер,всех щелей, громадные твари: Кузнечики , с подпаленными крыльями бабочки, грациозные пауки, сороконожки, так сказать стараясь все больше занять пространство в этом бездонном сюрреалистичном мире.
Спустя время. Ant. долго зашевелилось все, заерзало. И я попросту задыхался от нехватки воздуха. Я умер. За исключением. Ant. с той девочки. Совсем в одиночестве.
Я проснулся в темной квартире. Оный мир будто бы прервался. Я открылся от кошмара. Блистание от машин спокойно падал в сухую и опрятную квартиры моей жены. Ещё раз две минуты одиночества, и я все ближе чувствовал ее пустой шаг усталой гордой девушки, и сухой дым «Parlament».

От случая к случаю она увидела мои открытые глаза, она налетела получи и распишись меня, и первым делом дала пощечину, чтобы убедиться. — Твоя милость спал 6 лет! — Это клиническая смерть? —… Я видел эдем, полный золотого света, и девушек на белых ланях, нимф… — Нескладица?! — прервала меня грубиянка. — Нет. Рай.

На дальнейший день меня обследовал врач. Никаких отклонений не было найдено. Безлюдный (=малолюдный) теряя времени, я пошёл на работу, с которой, кстати говоря, меня (на)столь(ко) и не выставили,что странно.
Еще месяц я общался с неинтересными людьми, ходил получи и распишись скучную работу, терпел непонимание жены. Очень часто,а просто каждый вечер, я в слезах и поте думал — А правда ли было, как будто, то было Смертью, а все это — называется «Содержание».
И еще год я пытался найти подобные звуки флейты, и паки (и паки) месяц пытаться самому играть на ней.
Я прожил 3 месяца, 1 година и 1 неделю. В один понедельник летом я почувствовал трепыхание бабочки следовать спиной. Подбежал к балкону, потушил о вены последнюю сигарету, и с упоением выпрыгнул с 12 этажа наповал.