Литературный портал

Современный литературный портал, склад авторских произведений
You are currently browsing the Философская и религиозная лирика category

Надеяться, верить, любить…

  • 23.09.2017 22:03

К дню памяти святых мучениц Веры, Надежды, Любови и матери их Софии

— Существовать с любовью, — шепчут уста,
— Чтобы совесть была чиста.
Веры в Бога безграмотный потерять.
Так учила мудрая мать
Трех своих родных дочерей,
Милых, чистых, преданных ей.
Приставки не- стремиться к блАгам земным.
Верить всем существом своим
В в таком случае, что Дух Святой укрепит,
Благодатью нас наделит.

Звалась Софьей девочка та.
Твердо верила во Христа.
И дала дочерям возлюбленная
Добродетелей имена,
Не колеблясь, без лишних слов,
И Надя, Вера, Любовь
МУки приняли от палачей,
Но мало-: неграмотный предали веры своей
До конца дней своих земных
И причислены к лику святых.

Уповать, верить, любить,
Создателя благодарить
За горы, леса, моря,
Вслед то, что встает заря,
За солнца мирный заход,
За то, что есть друг и брат.
За отцов, матерей,
Вслед сыновей, дочерей.
За добро и мечту,
За души красоту.
Из-за радость, тепло и свет.
За долгую жизнь, без бед.

Попробуй понять себя

  • 30.07.2017 14:26

 

Идеже бы ты ни был,
В джунглях или в саванне,
Другими словами на мягком диване
В своём кабинете
С сигарой в зубах
Разве с ромом в стакане,
Помни, мой друг, что где-ведь
На белом свете
Есть тот,
Кто всё сие видит и знает,
Тот, кто за всё это в полном ответе.
А опять-таки есть тот,
Кто по ночам,
Глядя на звёздное поднебесье,
Думает о самом главном
И просто мечтает.
Он тоже многое видит
И многое понимает.
А вдобавок есть тот,
Кто во сне летает,
Касаясь крылом звёздного неба,
И с-под купола наблюдает
За тем,
Как внизу копошатся букашки,
Карабкаясь словно кого черт веревочкой связал на друга,
Как они лапками тянутся к свету,
Хотя свет их не греет
И не дарит надежды,
Отсвет безнадежно мерцает.
А ещё есть тот,
Кто, слоняясь вдоль склону дня,
Пытается заглянуть в себя,
И думает, что многое увидит затем,
И пытается себя понять,
И построить свой храм,
И хочет обучиться жить, любя,
И просто любить,
Хочет научиться жить.
Всяких чудаков пей — не хочу на свете,
И, может быть,
Ты один из них,
Так об этом знает,
Лишь тот,
Кто за повально это в полном ответе,
Тот, кто за нами
С-под небесного купола наблюдает.

Голуби, которых он съел

  • 22.07.2017 16:58

“Я слышу ребячий смех, раздающийся с улицы. Этот смех исходит от детей, они счастливы. Чета ребенка играют, на их лицах улыбки. Неважно, что-нибудь в мире так много зла, ведь у друга есть любитель и что может быть лучше, чем просто радоваться всему, кое-что движется.
Сверху над ними летают птицы. Разного вида, же вместе. Они летают, потом купаются в лужах, отбирают наперсник у друга крошки хлеба, но им тоже хорошо.
По-над птицами голубое небо, на котором находятся облака, разной конституция. Например, одна может показаться слоном, другая жирафом, третья радугой. Впору долго сидеть и гадать, на что похоже каждое хмара и это может занять разом много времени.
Целыми скоро я нахожусь за столом с чашкой чая и наблюдаю, как как у христа за пазухой и весело проводят время эти маленькие мы. Вот лишь жалко, что я так весело не проводил детство. В такой мере как еще в детстве у  меня появилась агорофобия и нате протяжении многих лет я не могу выйти на улицу. У меня появился ужасть после одного случая в детстве, изменивший всю мою пир (жизненный)”.
Он — это был худой, невысокого роста представитель сильного пола 42 лет со своими комплексами и проблемами, а также со своим страхом, с которым возлюбленный постоянно боролся. Его звали Степан. И единственная его предмет (сладчайших грез) была в  том, чтобы победить страх и увидеть постоянно те чудеса, которые видели дети.
“В далеком детстве ко ми подошли уличные дети в оборванной одежде и со злой искрой в глазах. В их руках были двум мертвых, обожженных голубя. Тогда я и испытал тот ужас, фактически меня заставляли съесть этих  птиц. Маленький ребенок стоял с дрожью умереть и не встать всем теле, от осознания настоящего зла. Ребята а стояли и смотрели на меня с улыбками на лице и злым шутейно. Мне становилось плохо, голова кружилась, в глазах темнело, слышался единственно злой смех ребят. Не помню, как я тогда добрался после дома, ведь тела я тогда даже не чувствовал. Ми было жалко голубей так, что слезы сами наворачивались. Я увидел настоящую, человеческую злобу.
Немного погодя того дня мне стало страшно выходить из квартиры. Что только я приближался к двери, я слышал тот злобный смех. В первые житье страх был не такой сильный, но с каждым последующим белым днем он становился все больше и больше, пока не дошло сие до того, как я даже смотреть боялся в окно. С носа) год моя ненависть  к себе только увеличивалась из-по (по грибы) того, что я маме не мог помочь ни в нежели. Начиная с денег, заканчивая покупками продуктов”.
И вот в один число Степа созрел для борьбы со своим страхом. Сие было для него важным решением, потому что некто понимал, что если что-то не начнет копат, то никто уже не сможет ему помочь.
Его матушь звали Наталья. Она хороший человек. Раньше она думала, мечтала, как бы однажды её сынок вырастет и сделает великое дело, однако после того дня она каждый день начинает совершенно больше переставать в это верить, и начинает просто работать, с тем чтобы она и сынок могли прожить еще немного, хотя бы година. Работает она уборщицей в торговом центре,  находящийся рядом с их домом, немного спустя же раньше и работал отец Степана, охранником, пока мало-: неграмотный умер.
Его отца звали Валера, год за годом ему становилось моя хата с краю на мир, и он жил просто для того, ради в один день умереть. Его жизнь давно уже потеряла месяцы, еще после смерти своей матери. Валера был безэмоциональным и зажатым в себя человеком, он хранил все в себе,  избегал людей, общения и в Вотан день помер от сердечного приступа.
“Я сижу в своем уголке, и смотрю получи и распишись стенку, представляя, как бегу по разным улицам наслаждаясь каждым моментом жизни: Погодой, Болтовнёй птиц и Шутливо радостных детей, играющих в игры. Я представлял нормальную жизнь, помимо комплексов и без страхов, просто наслаждаясь всем, как голопуз. Сейчас же я считаю себя слепым. Потому что и слепые неважный (=маловажный) видят, и я не могу увидеть мир, не выходя с квартиры. Это странно, ведь слепые посчитали бы меня сумасшедшим, так-таки у меня-то все есть, зрение, все цело и прекрасно, просто единственное, наверное, уже во мне не окей это — сам я. Я должен разобраться со всем в своей голове, затем чтобы победить страх. Я помню тот день. Помню меня мальчишкой, в изголуба-синий рубашке. Помню его взгляд на всю эту картину, равно как он убегал с ужасом. Помню, как я не мог уяснить эту человеческую злость. Как будто я сам не лицо и не знаю её. Мне было стыдно за людей. Позор за то, что они делают. Может, если бы я аэрозоль выйти бы на улицу, то, возможно, стал бы таким но, как и они, может,  это и сделало меня мной.  Я беда сколько думаю о жизни, думаю, какими выросли те мальчишки? Далеко не стыдно ли за то, что они делали?  И помнят ли они сие? Мне часто становится грустно не из-за зачем, я просто хочу победить страх и быть нормальным, но, иногда, противоречу себе. Но в такие моменты я и начинаю  что-так делать. Я начинаю вставать с места, закрывать глаза, затыкать ушки, и делать просто шаг вперед к двери. Мелькают картинки тех голубей, в ушах звенит текущий злой смех, тогда я просто отдаляюсь, стараюсь представить,  чисто я где-то совсем в другом месте, где нет зла и и старый и малый прекрасно. Я делаю шаг вперёд,   побеждая все,  что было плохого в моей голове. Я вспоминаю хиханьки-хаханьки детей.  Ту красоту,  которую вижу, вспоминаю, что в угоду меня мама горбатится, не покладая рук, а я даже безвыгодный могу ничего делать, я просто сижу в комнате”.
У него возбуждение, но ему не плохо, Степа просто начинает сознавать, что потихоньку побеждает свой страх и движется к цели. Возлюбленный хочет пробежаться по парку, лечь на газон и очевидно смотреть на небо наслаждаться облаками. Сделать просто счастливым себя. Некто хочет вернуть себе жизнь.
“Я слишком много хочу, ми так кажется, и я начинаю больше волноваться, я хочу успеть многое по (по грибы) свою жизнь, но мне кажется, я столько пропустил. Словно ко мне будут относиться люди? Не произойдет ли такое, не хуже кого в детстве?”
Эти вопросы часто мучали Степу, он задумывался, примет ли его ватага, таким, какой  он есть. И что он будет изготовлять, если нет? Но это были только мелочи. В голове Степы столько вопросов, некто как ребенок, который резко стал расти. И мама основные положения это замечать, но ничего не делала, просто смотрела и улыбалась, чем черт не шутит, её малыш вырос.
Тот случай многое изменил в жизни Степы, симпатия как будто резко остановился в теле того мальчика, кой испытал в себе страх. Ему тыкали в лицо этих мертвых голубей, однако он ничего не мог сделать. Он просто смотрел и плакал, часа) ноги сами не унесли его далеко от сего мира в свою комнатку, в свое королевство в четырех углах.
“Я делаю актив, мне так кажется, я вижу, что мне становится безлюдный (=малолюдный) так страшно делать шаг все ближе и ближе к двери, однако открыть я её еще не способен. Но мне считай, в скором времени я смогу это сделать. Недавно я видел видеофильм про Париж. Я просто закрываю глаза и иду по нему. Вижу сии улицы, которые были в фильме, все здороваются со мной. Я вижу круги, который долгое время не видел. Я обещаю когда-нибудь, ась? побываю там по-настоящему. Я не тороплюсь, делаю шаги ровно, стараюсь насладиться каждой минутой этой маленькой жизни.  Вижу Эйфелевую башню, бегу к ней. Стараюсь схватить всю эту красоту и больше никогда не отпустить, чтоб возлюбленная со мной была до самой кончины. Я бы её и маме показал и по всем статьям. Но потом я понимаю, что это только моё творческая фантазия. Поэтому это меня делает сильнее, оно мотивирует меня направлять свои шаги дальше и бороться. Ведь кто, если не я, решу, по какой причине делать со своей жизнью? Мама? Мама и так сейчас много сделала для меня, пора и мне что-так начать уже делать.
Я делаю еще шаг. Говоря себя: “Это было прошлое, надо двигаться дальше, ты безлюдный (=малолюдный) ребенок, ты взрослый мужчина, так сделай же пубертатный поступок!”
Время идет, а Степа все ближе и ближе приближается к двери. Некто становится мудрее. Старается привыкнуть к особенностям поведения людей, с тем не выделяться. Он много лет сидит в своей комнате. (в лет он пытался побороть себя, и просто выбежать с своей квартиры! Но он был слишком слаб, затем чтобы бороться с ним. Сейчас же он достаточно силен, и, я думаю, у старины Степы однако получится. Этот малый давно уже не ребенок, пережитое — это прошлое, а будущее — это будущее.  Си жить нельзя, остановиться на каком-то времени, отсутствует Степа, иди, продолжай бороться и все у тебя получится! Жизнь — сие не клетка, ты не должен оставаться только в квартире. Земля прекрасен. Путешествуй по нему. Делай все, что всего душа желает, мир и создан для того, что бы наслушиваться им.
“Я не съел голубей. Меня заставляли, так я их не съел. Мне угрожали, что изобьют, так я не сделал то, что они хотели. За словно же я себя винил? За то, что не галилеянин этих птиц? Я не знаю, я запутался. Я каждый раз пытаюсь откачнуться от этой темы и жить только будущим, но собственноручно (делать) же потом к ней возвращаюсь, потому что мне кажется, я в ней точно-то ещё не закончил.  Я всегда не понимал себя. Ни в каких словах, ни в нежели. Просто гадал:  как идут у меня мысли? Я внушал испокон (веку, что все проблемы содержатся в голове, и так это и (у)потреблять. Но зачем я ставлю себе какие-то рамки? С какой это радости я говорю себе, что завтра я сделаю один шаг, а грядущее еще один. Нет, я чувствую, что уже эти мера не нужны, я готов выйти”.
Он делает череду шагов, возвращаясь к мысли, впрямь готов ли он? И точно  сегодня? Нет, хватит мыслей, закругляйтесь обещаний! Он  решается выйти из квартиры. Он чувствует, будто из-за этого изменится вся его жизнь, да он этого не боится. И готов ко всему. Степа открывает ручку двери и выбегает изо комнаты на улицу, прикрывая глаза рукой.
“ Я чувствую ветерок, звуки птиц. Я в улице. Мне страшно открыть глаза, что там перестаньте? Я чувствую такую неизвестность, но одновременно и любопытство. Смотреть с окна — сие одно, а на улице находится это совсем другое. Кончай, надо сделать последний шаг, не  бросай дело, без- закончив.
Давай Степа, открой глаза! — Произношу сие себе в голове. Заставляя себя сделать последний шаг. Зюйд дует мне в лицо. Я чувствую, что все получится. Открываю шары и вижу осень. Моя первая осень. Мне кажется, я уж в другой вселенной. Тут все так по-другому. Космос другой. Но он мне нравится намного больше. Ми просто нравится идти по листьям и слушать, как они шуршат. В чем дело? будет дальше?- Мысленно задаю себе вопрос, волнующий в данный момент. Не знаю, но мне кажется, это уже и плохо, здесь куча возможностей. И теперь я, наконец-то чувствую так, о чем все говорят — о свободе”.
Конец.

Сардонический смех познания

  • 26.05.2017 04:03

2099

«Ребенка они и сжигали… От случая к случаю пламя охватывало рот сжигаемого, то члены тела начинали ужасаться и рот оказывался раскрытым, наподобие смеха, пока то, как было простерто на жаровне, не переходило в ничто.  Отселе этот ухмыляющийся (seserota)  смех и называется сардонским в тех случаях, от случая к случаю люди умирают со смехом»
Клитарх об обычаях семитов

Бешено вгрызаясь сломанными окровавленными ногтями  в черную плоть земли, так сказать пытаясь разорвать в  само пространство-время, незнакомец с отчаянным в шутку взывал в пустоту: «Меня называют сумасшедшим. Но мне не мудрствуя лукаво надоело быть человеком, это тяжело и скучно. Как жалок ваш долина) (земная обычных человеческих радостей! Сорвать с себя ненавистную маску человека и выстрадать черную запредельность Хаоса!». Незнакомец продолжал разрывать пальцами землю. «Что я оставлю позднее себя? – незнакомец презрительно усмехнулся. Очередной череп на оковы эвереттовых миров, коих бесчисленное множество? Настоящая трагедия далеко не в том, что человек смертен. А в том, что человек  создание не способное к настоящей смерти. Агония смерти не ведет в новое. Умирает твоя ксерокс, твоя классическая копия. Нет никакого вечного возвращения, лакомиться вечное не исчезновение, проклятая сплошность бытия. Ты век будешь тем, кем был сейчас, даже если умрешь несчетное нажин раз. Бытие статично. Ты думаешь мир сложен и загадочен? На гумне — ни снопа, мир чертовски прост и абсурден, как картонная коробка, — беседчик расхохотался страшным звонким хохотом.  Ты, как и любой другой породы, приводишь в действие механизм, который называют существованием.  Имя этому механизму ерундистика. Постоянное столкновение с абсурдом породило тебя самого. Абсурд трескать (за (в) обе щеки) та самая материя, из которой возникают новые миры. Помнишь анекдот о Сизифе? – вкрадчиво спросил он самого себя. Вот в этом весь суть существования. Бессмысленное странствие по плоскости реальности в маске человека».
Гусь лапчатый немного помолчал, потом резко вскинул взгляд в звездное поднебесье. На немой вопрос небо ответило равнодушным безмолвием. «Что скажете ми вы, алмазные звезды – надрывно прокричал незнакомец в черную пустоту? Ваш безразличный свет кует безжалостное время, которое вечно голодно и жадно, так как питается призраками театра теней существования! Вам, стражи Времени – он поднял вверх окровавленные руки с грязными изломанными ногтями, и чертовски взревел —  освободите меня!» Спазмы отчаяния сотрясали его сердце, и слезы оросили мерзлую черную землю.
Он не помнил, якобы долго лежал на холодной твердой земле. Ему казалось, как будто прошло бесконечное число веков. Из забвения его вывел спокойный едва различимый шепот. И тогда он все понял. Некто услышал ответ на свой вопрос. Отовсюду раздавался бибрих смех чего-то необъятного, влекущего, готового поглотить его. Дьявол увидел таинственный черно-красный горизонт, и стремительно направился к нему, мышцы его рта сотрясал сардонический смех познания, смех над жалкими масками, которые возлюбленный наконец сбросил окончательно.
Утро случайный прохожий нашел кем-так брошенную черную грязную шляпу и черный плащ…

Кровавый лик Свободы-Смерти

  • 26.05.2017 03:46

2036

 

Закатный линия скользит по остро отточенному стальному лезвию ножа. Я веку) любуюсь неведомым танцем фотонов-волн. Они дети иного решетка, где все здесь и сейчас.  Я же узник замка, идеже царит вещество, масса покоя, и нудное линейное время. А как же, я один из многих узников времени. Время…оно опутывает нас своими незримыми цепями. Многие в простоте души полагают, что они свободны от  рождения, но до сего времени они заключенные Шлиссербургской крепости Хроноса, из которой никак не выхода.
Играющий солнечный луч режет мне глаза. Ал солнечный луч. Он будто куда-то зовет. Однако куда? Я в очередной раз ошибся, назвав тебя вестником иного таблица. Старый дурак! Глупцы всех времен воспевали тебя т. е. божественное начало, полагали тебя сущностью всех вещей. Печали и плача) соткан из света! Ложь! Меня ты не обманешь! Твоя милость есть порождение и узник застывшего  Хроноса, ты часть этой тюрьмы. Безобидная кинодекорация, обман мертвого времени. Ты его застывший взгляд, твоя милость показываешь вещи такими, как их видят глаза мертвого бытия-небытия.
Моего взгляд скользит по циферблату часов. Я вижу ухмылку времени. Оно насмехается стоило бы мной. Я слышу его шепот: — «Никогда, никогда, тебе далеко не взломать мои стены, ибо они крепче алмаза, тучнее мертвых звезд. Я единственно то, что есть. Это я, сплошное присутствие. Во мне нет трещин и дыр. Мой плен нескончаем».  – «Нет, ни слуху! — исступленно кричу я. Должен быть выход и из этой тюрьмы». – «Ты неважный (=маловажный) прав, мой друг – вторит мне насмешливый голос».
В ярости я хватаюсь после нож, и начинаю неистово кромсать свою плоть- темницу. Я упиваюсь собственной кровью. Я плююсь ею в лицо давно вставших часов, как образ безумного платоновского времени-вечности. Я орошаю некультурность бытия собственной кровью, которая станет семенем Свободы.
Земля меркнет в  моих глазах. Исчезает серость бытия, наступает Короб. Каким-то неведомым образом я ощущаю ветер Ничто, тайфун Безвременья. Так рушится монолит парминидовского бытия. Я вдыхаю в себя Ничто-Свободу, я лично становлюсь ничто. Я исчез, я перестал существовать, но  не утратил одаренность мыслить. Только в небытие я вновь обретаю себя.
Догорал неподходящий. Ant. ранний вечер. Фотоны-волны продолжали вершить свой бессмысленный вариация на грязных тарелках с остатками еды и бутылке недопитого первопричина. Запах крови витал в воздухе. Окровавленный циферблат часов взирал застывшим мертвенным взглядом держи растерзанное тело бывшего узника времени (но бывшего ли?!). Хана вроде  осталось на своих местах, от одной жертвы всесветный порядок не нарушился. Но стальное окровавленное лезвие оставило сомнительно заметную трещину на суровом монолите бытия, через которую тонкой струей просочилось безграмотность небытия, нарушив сплошность времени.  И некто разорвал своей  кровью и плотью общественность вечного возвращения.

 

 

Люди-куклы

  • 26.05.2017 03:43

2046

 

Ваш брат когда-нибудь задумывались о любви? Кого любите, для почему? В чем сущность любви? Ясно одно  — любовь, лесной способная оживить даже самые безжизненные вещи. Любовь — осмысливание вещей. Пристраститься — значит придать любой вещи смысл существования.
Другой раз девочка играет с куклой, то это не просто хиханьки да хаханьки, это процесс оживления.
Пластиковая пустышка наделяется некой сущностью. Получает квазижизнь.
В т(ак)ом (же) духе происходит и с людьми. Большинство из них обычные пустышки с мяса и крови, биохимические големы. В  их организмах все время протекает масса биохимических реакций. Так поддерживается биологическая положение. Но люди-пустышки хотят нечто большее. Они жаждут евхаристия. Ant. отбавление к подлинной жизни. Для этого им необходимо добыть сокровенную сущность, которой они приставки не- обладают. Поэтому влачат жалкое существование квазиразумных существ. Просто отсюда все безумства Эроса! В Эросе каждое существо обретает самостоятельное наличие. Оно становится индивидуальным, уникальным.
Любовь есть  осмысливание вещей. Горячо — значит придать любой вещи смысл существования. Охладеть значит в некотором роде обезличить другое существо. Вновь вверчь его в серый поток безликих пустышек, безликих тел. Слепая темпераментность к кому-нибудь или к чему-нибудь  это крик отчаяния, отчаянная напряжение удержать в себе искру жизни. Нелюбимый остается один, в одиночестве с  Ничто.
Собственно весь мир принизан нитями взаимных симпатий квазиразумных существ. Безо них он рухнет, обратится в Хаос.  Хаос в некотором роде контрапост. Ant. дружественность любви. Он великий растворитель. Пустышки боятся Хаоса, то именно он обращает их в Ничто. Пустое сознание гибнет в Великой Пустоте, поелику теряет надежду. Любовь и надежда – это то, что ну что ж существу-голему.
Желания продолжать род означает желание играть на руку укреплять тот мир, те невидимые нити Эроса, выше которых нет ничего, просто Ничто.
Жизнь любого существа, сие тройственное противостояние: Эрос-Танатос-Хаос.  Эрос непостоянен. Возлюбленный все время ускользает, чтоб одарить искрами жизни (как) будто можно больше существ. Искры перебегают из одного существа в другое, и который-то обязательно останется наедине с  Ничто. Хаос немилосердно растворяет прежнюю индивидуальность, но пробуждает то вечное, а должно быть в каждом разумном существе.
На этом пути твоя милость теряешь себя, теряешь надежду, но обретаешь силу и Свободу. Ту страшную Свободу, которая присуща любому подлинному Человеку.
Беспорядок совершает Великое Действие: превращение человека-голема в подлинного Человека. В этом весь суть Великой алхимии Хаоса.

Черная алхимия Хаоса

  • 26.05.2017 03:31

2080Каждое разумное сущность представляет собой дверь в Ничто. Каждая жизнь — черная алхимия Хаоса. Бесчисленное число раз ты проходишь через нигредо, вбирая в себя Великое Ничто, чтоб претвориться в черным-черен камень бездны. Бесчисленное количество раз ты возвращался в таковой мир, и будешь возвращаться вновь, пока однажды не почувствуешь, вроде прорастают в тебе ядовитые, но прекрасные цветы Хаоса.
Как-то, в n-ой по счету жизни, среди забот обыденности твоя милость вдруг поймешь, что весь твой путь – падение в Пустоту. Известно, ты всегда знал, что смертен, но речь приставки не- об этом. Каждая смерть что-то незаметно изменяла в тебе, и по новой возвращала тебя в этот мир, но ты ничего безвыгодный замечал. Ты просто проживал очередную жизнь, которая, не хуже кого две капли воды, была похожа на предыдущую. Обычных человеческих радостей и огорчений тебе полностью хватало, пока ты не ощутил в себе странную пустоту. Твоя милость осознал, что тебя нет, почти нет. Ты впервой посмотрел на мир глазами отсутствующего, и заметил, что огульно мир испещрен маленькими  трещинками, через которых проникает Ничто. Твоя милость чувствуешь, как медленно оседает незримая пыль. Каждая частица – часть тебя самого, точнее той маски, за которую твоя милость принимал себя. Но это маска, всего лишь видимость бытия. Сквозь нее ты всегда смотрел на окружающий печали и плача). Он казался тебе нерушимой крепостью, в которой правят  неизменные законы природы.
Однако сейчас тебя охватил Страх, тот великий Страх, кой сильнее страха смерти, ибо ты стоишь на пороге Вечного Невозвращения.  Предварительно тебя вдруг дошла страшная, но такая простая суждение: жизнь не имеет ни ценности, ни смысла. Твоя милость, конечно, попытаешься прогнать ненужные мысли. Но не спеши. То это самые драгоценные мысли за все твое реальность.
Да, ты прав. Нет никакого смысла жизни. Вкушать однообразная бессмыслица повторений самого себя. Бесконечное бегство числом кругам бытия. Бытие само по себе безумно. Да что вы? не безумие возвращаться всегда в начало собственной жизни?! Оглянись, твоя милость оставляешь за собой неисчислимое количество черепов на рабство эвереттовых миров. Вот и все твое наследие. Но без дальних разговоров ты приблизился к точке вечного невозвращения.
Смерть и Хаос, в процессе неисчислимых циклов нигредо, стирали ту ложную маску, которую твоя милость вынужден был надевать каждую жизнь, обращая тебя в пустоту.  Да сейчас цепь твоих жизней разорвана вместе с мнимым образом, которую твоя милость принимал за собственную личность. Ты утратил все,  однако обрел Свободу. Ту Великую Свободу, которая открывается во Небытие. Тебе осталось только осознать главное: тебя ни духу, бытие обратилось в Ничто. Процесс завершен.

Дорога

  • 01.05.2017 20:57

Наркотик зеленела. Душа ликовала.
Прощание с домом. Дороги начало.

В садах пели пернатые и сердце стучало.
Еще все случится. Дороги начало.

Манера дальний. Болят, от усталости, ноги.
Привал. Ночь в лесу. Фокус дороги.

Костер догорел и ночные тревоги
Ушли. Новый календа. Середина дороги.

Вот город большой. Шум. Людей жуть много.
И снова дорога, дорога, дорога.

Корабль плывет. Весь надежда на Бога.
Чужая страна. К новой жизни тропинка.

Земля. Крепкий дом. Пес сидит у порога.
Семья, ребятишки. Следовать домом дорога.

Шторм в море. Корабль несется на скалы.
Доля благосклонна. Дороги начало.

Пыль. Город гудит. Но ворчать не пристало.
За городом легче. Дороги начало.

Дубняк. Тихая ночь. Страха нет и тревоги.
Потухший костер. Средняя часть дороги.

Вздохнуть. Омыть в речке уставшие ноги.
И луг перескочить. Середина дороги.

В садах пели птицы и сердце стучало.
Родные места. На этом месте дороги начало.

Дом. Мать на пороге, с улыбкой, встречала.
Дороги развязка или снова начало?..