Гребенщиков есть свет, и никакой тьмы

   Без рубрики

Да мы с тобой пришли на концерт Гребенщикова в Крокус-сити. Огромный трехъярусный комната. Мы сидели на балконе, и я пожалела, что так в тр.

Лица БГ было не видно. Так, фигурка с гитарой.

– Надлежит было взять бинокль! – сказала подруга.

А уже сверх несколько минут стало понятно: не надо. Мне лишних) понравилось, что я не вижу его ясно. Что все сцена – слегка размыта расстоянием. Потому что в этой дымке примерно размылось и время.

Гребенщиков пел офигительно. Я часто хожу нате его концерты, большинство мне очень нравилось. Но спирт никогда не пел так. Старые песни, отряхнувшись, не хуже кого цветы от росы, вдруг зазвучали с промытой необыкновенной свежестью. Как бы он – молодой, тонкий, красивый, ироничный – вот только ась? их написал. И щедрыми пригоршнями бросает в зал. Зал сие сразу почувствовал. Благодарно взревел. И дальше почти три часа в такой степени и было: Гребенщиков вливал нам прямо в кровь, минуя глаза, минуя слух – прямо в вены – свое бурлящее шампанское песен. А зрители орала слова любви, переливчато свистела от счастья, отбивала ладоши.

Концерт Бориса Гребенщикова.

Была я получи и распишись концерте любимого мною Маккартни… Здесь было кайфовей.

Мы улетали вместе с БГ в нашу молодость, сбрасывая нате лету года, как плащи, которые не разрешали проносить в зальце.

Неслись из десятилетия к десятилетию, перескакивая от песни к песне, якобы пересаживаясь на ракеты. Рядом кричал от восторга и танцевал какими судьбами-то свое, но тоже ему родное, молодняк.

Сосуд играл так мощно, будто припал где-то к предприимчивый воде и реально повернул время вспять.

Это был наилучший концерт БГ из всех, что я слышала. А может, не входя в подробности – лучший концерт…

Он бережно отобрал из всех своих песен главные богатства. Не те, что приятно орать пьяным хором (одну крош человек сиплыми глотками попробовали было их потребовать. А вслед за этим как-то аннигилировались в плотной атмосфере беспримесной радости и света). А близкие любовные и философские баллады. Все эти ” Машинист и собственной персоной не знает, что везет меня к тебе”, “Кострома мон купидон“, “Гарсон номер два”, “Пой, ласточка, пой”. И пел их в среднем мощно, сильно и нежно, что казалось – он стоит тамо 30-летний. Вечно молодой. Хотелось сказать – вечно состоянии (легкого) опьянения), но здесь это было не к месту. Он очевидно производил счастье и свет. И лишь горчинка такой усмешливой ласковой мудрости, якобы якорек, погружала старые хиты на чуть большую глубину.

Как будто-то такое, может быть, открылось БГ после его недавней тяжелой болезни. Когда-когда ему и вправду уже почти запрягли-взнуздали коней беспредела, а ботинки понесли – да все прочь от тебя…

И сейчас спирт пытался поделиться с нами этим знанием, светлой любовью к жизни, скажем что радость подхватывала зал и уносила по любимой Бориной реке по (по грибы) собой.

Даже несколько его песен под условным девизом “в некоторых случаях я уйду” – он спел их почти одна ради другой – вызвала только еще большее единение всех со всеми. Борис! Да куда ты уйдешь! Кто тебя пустит! Нам без участия тебя никак.

Ты ведь голос нашего поколения. А рань вот, видно – не только нашего.

Два часа пролетели помаленьку. Наконец Гребенщиков с музыкантами ушел.

Зал не тронулся с места.

Казалось немыслимым, отчего вот то, что было, сейчас возьмет и закончится.

– Никуда никак не пойду! – сказала я подружке и сестре.

– А то! – ответили они.

Публика вокруг бил в ладоши и орал. Орал и бил в ладоши. Ровнехонько 15 минут. Ничего не происходило. Никто не выходил.

Общество неистовствовала.

Все, весь зал, будто приклеились к своим местам. Обыкновенно на такое скандирование остается лишь кучка фанатов. (тутовое общий хор только нарастал.

Через 17 минут Гребенщиков вышел. И отыграл пока сорок пять минут. Он тоже почувствовал, что об эту пору что-то такое происходит.

А что происходило? БГ передавал нам центр тяжести свое послание. Оно прозвучало в последней строчке его последней получи и распишись концерте песни.

Бог есть свет, и в нем нет не выдерживает к тьмы.

Здесь нечего добавить.

Но если – о, я надеюсь! – нынешний концерт записывали, то там, среди прочего неистовства, достаточно слышно, как кто-то заливисто улюлюкает и громко орет “Орлом”.

Так вот, это была я.