Лучшие статьи

Можно ли сегодня любить Андрея Вознесенского

Кто именно бывал на его концертах, тем знакомо чувство стыда, накрывающее зальца. Когда немощный, шепчущий старик со слезящимися глазами беспричинно начинал читать пошлятину вроде «Я тебя очень, я фразу не кончим» и ещё про дырочки в мочках и что-нибудь-то там ещё. Мне было лет восемнадцать и вконец челябинский концерт Андрея Андреевича я просидела, разглядывая носки ботинок.

«Интересно, зачем всем стыдно, а ему нет?» – прошептал мне в ухо моего сосед – интеллигентный мальчик, с которым мы вместе пришли войти в суть дела к прекрасному.

История с Вознесенским и его стихами сродни полупритчи-полулегенды относительно одного органиста и его Орган. Инструмент старел, у него отказывали фортепьяно, но дряхлеющий музыкант не позволял модернизировать его. Гранильник стал умирать вместе со своим хранителем, а поскольку доверенное лицо был единственным, кто мог играть на эдакой рухляди, в один из дней пришло время, когда фраза «я люблю слушать орган» – стала после ужаса неприличной.

Так Вознесенский привязал к своему телу строфы. Он первый начал продавать не текст как стенограмма, а текст вместе с образом поэта. С пиджачками от кутюр, с шарфиками, манерой чтения и голосом. Полно это было очень здорово и классно, если бы маловыгодный одно но. Примотав стихи к себе, он фактически обрёк их для умирание вместе с собой. Популярность уходила по мере того на правах Вознесенский становился телом. Уходил облик поэта: он толстел, приобретая непоэтически-сальную черты лица нижегородского купчика. Его мысли становились толще приземленнее. Сызнова хуже становились интервью. Почему он, называвший себя учеником Пастернака, как (с неба свалился принимался с удовольствием рассуждать о пиджаках от Кардена и Валентино? Как будто не понимал то, что было очевидно его читателю: как же в страшном сне не приснится, чтобы Пастернак принялся гоготать о том, какой бренд он надел.

Почему он, называвший себя учеником Пастернака, вдруг принимался с удовольствием рассуждать о пиджаках от Кардена и Валентино? Фото: GLOBAL LOOK PRESS

Почему он, называвший себя учеником Пастернака, недуманно-)негаданно принимался с удовольствием рассуждать о пиджаках от Кардена и Валентино?Фотоотпечаток: GLOBAL LOOK PRESS

Потом он одряхлел. И по странному стечению обстоятельств возлюбленный, ставший голосом эпохи, в итоге лишился голоса, когда остановка закончилась.

А потом не стало тела. Не стало дряхлого хранителя. Безграмотный стало человекокомбайна Вознесенского.

И что в итоге.

А в итоге ты приходишь по дворам, достаёшь сборник и читаешь. Например, «Юнону и Авось». Или «Скульптора свечей». Твоя милость слушаешь его «Не исчезай» на музыку Таривердиева. Река даже открываешь почти предсмертное:

благодарю за ширь обзора

вслед Озу, прозу и в конце

за вертикальные озёра

на непокрашенном лице.

И в который раз любишь и восхищашься и понимаешь, что одно только «непокрашенное» рыло дороже и ценнее всей этой архитектуры форм и вычурных рифм в угоду рифмы.

И конечно, говорить «я люблю Вознесенского» – не совесть зазрит. И говорить «я люблю органную музыку» – не стыдно. Из (людей уходит. А Поэзия и Музыка – если только они и правда были – останутся.

Данное) время уже навсегда.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Восемь загадочных фактов с жизни Вознесенского

В жизни Андрея Вознесенского было много странных совпадений, похожих для знаменитые «вознесенские» рифмы.

1. Поэт считал себя преданным учеником Бориса Пастернака. Четырнадцатилетним подростком, Вознесенский прислал Пастернаку тетрадочку со своими поэтическими опытами и (питомец позвонил, и пригласил в гости. Так началась дружба. До конца жизни Вознесенский боготворил своего учителя. И умер – погодя пятьдесят лет и один день после Пастернака (подробности)

Храбрый Вознесенский. Разговор с эпиграфом.Читает автор.