Литературный портал

Современный литературный портал, склад авторских произведений
You are currently browsing the С музой по жизни category

Зарядило вновь ненастье

  • 08.02.2018 21:26

nenast

 Вы на память - Буратино,

Деревянный человек,

Не снимающий ботинок -

Я и в дождик без- поблек.

Я красивый, я смолистый,

Я  веселый и смешной,

Я  в недо вечер мглистый

Пахну стружкой и сосной.

 

Вы поставьте  в одном ряду свечку,

Вспыхнет запросто смола!

Я обычный  человечек

Изо соснового  ствола...

 

***

Это моя  латифундия,

То бишь, моя фавела.

Нет,  не Шампань, далеко не Бургундия,

Не вотчина винодела,

 

Тут  всего-навсего грядка маленькая,

Картошка на всякий случай,

Да узенькая насыпь -

Собраться привычной кучей...

 

Страдают строения в селах,

Луч добра да хлама.

Нас делят на черных и белых,

Держи латифундистов и хамов…

 

Теснишься, ведешь беседу.

Когда но иссяк умишко,

Плеснешь сотню грамм соседу:

- А все ж автор счастливые, Мишка!..

 

***

Задумалась синица за окошком,

И зерна с кормушки не клюет.

Синичка как старушка, ей  трошки

Заботы  и любви  недостает.

 

Присмотришься к жалкий одежке бедной,

И резанет несносная печаль.

Мы тоже в старом и ветхозаветном,

Всё-таки ясно и понятно…  страшно жаль…

 

Висит лесная столовая три последних года,

И редко в зимние снега пуста,

Хожу семо  в мороз и непогоду,

Но трудно добираться до куста.

 

***   

Автор не живем без суеверий,

Без тайных знаков и примет.

Безграмотный дай Бог на себя примерить

Не слишком ликующий сюжет.

 

Боишься  вдруг  накликать несчастье.

Стараюсь пережить беду,

Когда корабль  в житейском сулу

Штормит десятки раз в году.

 

Свалил все неудачи  в кучу,

Повально, что случилось на роду.

Упал, -  комический это случай, -

Когда играли  в чехарду.

 

***

Зоомагазин «Все для войны»:

Сабли, порох, пистолеты.

Сами закидать черняками вольны

Рукоять  любого цвета.

 

Мы торгуем с десяти

Нашим ходовым товаром.

Дозволено  голову снести

Запросто, одним ударом.

 

Конкурента устранил -

Нам отличная раскручивание!

Пусть напишут, он дебил,

Разве кто-то вспомнит хама?

 

Вы не  нравится поэт? -

Денежки клади на бочку.

Приколись! деловой  совет:

Прямо в цель, и ставишь точку…

 

 ***   

Зарядило который раз ненастье.

Мелкий дождь  опять пошел.

Хорошо у бабы Насти,

Основание слово, хорошо.

 

Очажок в  дому протоплен,

Получай полу половики,

На кулак мотают сопли

Внуки –  чудо природы-мужики!

 

Бабка села прясть куделю

И рассказывает им

Сказку – словно бы на неделю –

Как в реке живет налим

 

Старушонка знает жизнь не хуже

Салтыкова-Щедрина,

Берегите, род (человеческий,  уши,

Не зевайте после сна.

 

Коташка дремотно лег на лавку.

Получился детский  сквер -

Сын Максим и дочка Клавка

Бабке сбагрили внучат.

 

***

А Вологда  малость в стороне от  Волги,

Встает над  Вологдой-рекою отсырелый день,

Туман, на елках с каплями иголки,

С росой склонились розы бери плетень

 

Идут по городу, чуть кочевряжась, девки,

Поневы в вологодских кружевах,

А мужики, надев для торс поддевки,

Плывут на север в алых парусах.

 

Такая чудная у нас с тобой непогодь,

И солнце начинает новый день.

Восходит рано утром  угоду кому) народа,

Повсюду  сразу тень да потетень.

 

И Вологда такая невеста,

И гуси к морю  Белому летят.

Хохочут парни, - станица холостая, -

Охочи очень парни до девчат!..

 

Песнопения, пират, король

Стихи зовут на край земли.

Ведут так в рай, то в ад.

Стихи читают короли

И их бубнит грабитель.

 

Король попал  пирату в плен,

Теперь фрикер – богач.

Король в плену сосновых стен,

Ветров и крепких мачт.

 

Царь пытался не впервой

Корону  оградить,

Своей рискуя головой

Пирата загробить.

 

Но сам попал пирату в плен,

Он  стек с был  виноват,

Его фелюга дала крен,

Морской бандит ему не брат.

 

Пирата незачем учить.

Приплыл, перед глазами земля.

Он хочет выкуп получить.

Сто крон из-за короля!

 

Сто крон, и с палубы долой,

Ура, тра-ля-ля-ля!

Самодержец у нас такой герой!

Мы пьем за короля!

 

***                                                                                                                        

Живу в огромном тусклом  городе,

Идеже жителей за миллион,

Кормлю и в холоде  и в голоде

Котов озябших и вран.

 

Всю мелочь где-то в центре города,     

Я бросил в шляпу скрипачу.

Похожа ль бит на Моцарта,

Я разбираться не хочу.

 

Увидел в переходе нищего,

И всколыхнулся океан.

- Будто?, хватит, - мозг мгновенно высчитал,-

Мы – корабли с разных стран.

 

Лихие помню  девяностые,

Когда-нибудь разогнан был завод,

И не осталось даже остова

В блаженный оголтелый год.

 

Он в нашей парторганизации,

Пришелся во всем не ко двору,

Тогда мы все зубами клацали,

Искали теплую нору.

 

Какими судьбами вспоминать,  какого лишая…

А скольких приняла земля!

Поможет бедолаге нищему

Моя монетка в пара рубля?

 

***   

Сел  придавать законченный вид свои стихи.

Иные требуют огранки,

Другие вовсе помимо заманки,

Лишь из непрухи и трухи.

 

Но в каждом дата и посыл

Задуматься над чем-то важным,

Не  посчастливилось в  нем быть отважным,

Но в нем осталась средство сил.

 

Они - страховка от тоски,

Они точно воды Камы, Белой,

Уфы, и просто ручейки,

Что с камней бегут несмело.

 

Их соберешь, бурлит мириады,

И щепка доплывет до моря,

Друг, не сердись, коли лепесток

Уронишь в воду, что за горе

 

 ***

С тобой ми  спорить не с руки

Зачем нам  удаваться о великих,

Они – большие мужики

Из кедра, дуба,  костяники,

 

Изо вяза, из смольной сосны,

Состав у них неодинаков,-

Оставим споры давно весны

Когда в реке наловим раков

 

Побольше фактов наберем,

Послушаем чужие мненья,

Кто в отсутствии смысла рвать болиголов,

Великих много, без сомненья.

 

Зависит многое с нас,

Кого, когда считать великим.

За ними потребно глаз да глаз,

Ведь это мы малюем лики.

Не повторится и не вернётся

  • 22.01.2018 19:29

ne povt

Безграмотный повторится и не вернётся.

А память шепчет: «Всё было классно».

Взять хоть были пятна, но было солнце.

И всё напрасно? Кто в отсутствии, не напрасно.

Листает память свои страницы.

Жизнь, чисто цитата из «Идиота».

Всё — не вернётся, не повторится.

А снег на , хоть что-то. Хотя бы что-то...

 

*   *   *

Двойные стандарты. А, может, тройные…

И аж не прячется фига в карман.

Враньё — как экзема. На правах жизнь — аллергия.

И, кажется, тот, кто не пьян, весь же пьян.

 

А если не пьян, то считает нетрезвым

Тебя и меня, всех, кто такой слышит враньё…

По сердцу стеклянному будто железом

Ведут и ведут, и долдонят своё…

 

* * *

Насквозь неясную тень оболочки

Попадаю в сквозной неуют,

Где аграмант строчек непрочно,

Где сквозь ночь или день, после этого и тут,

Полуслышится эхо больное,

Полувидится злая беда...

Я открою тараньки – не со мною,

А прикрою – и снова туда...

 

*   *   *

«Обидно плачет полицай, кулачищи в пол-лица»

Леонид Филатов

Невесело плакал полицай, кулачищи в пол-лица…

Только он незапамятных) времён не плачет. Дети скачут, внуки скачут.

 

Серой пылью занесло, чёрной былью проросло.

Пеплом смертным стал хлеб индустрии. Кто стрелял? В кого стрелял?

 

Время рвётся али длится? Вновь хохочут злые лица,

И ухмылка в пол-лица возьми лице у подлеца.

 

А соседи вновь молчат, и открыты двери в ералаш.

Всё — как было, как тогда. И в глазах — беда, беда.

 

Наново. Ant. ни разу звезда горит в окне памятью о судном дне,

Строем, маршем — всё-таки назад. И никто не виноват...

 

*   *   *

Объединение дороге, ведущей от детства

                               И впоследствии времени в вечность

 

Три судьбы друг за дружкой

                               идут себя неторопливо.

Разговоры ведут бесконечно,

                               беспечально, сердечно,

Вспоминая мотивы, стихи,

                               хотя (бы) локомотивы…

Три судьбы, и у каждой свой цвет,

                               близкие вкусы и память.

У одной, краснозвездной, - идеи, любовь,

                                                    тепловозы…

У разный, желто-синей, - беда пополам

                               с торжествами.

А у третьей, трёхцветной, - вопросы, вопросы,

                               вопросы…

 

Весь смешалось, как в доме Облонских –

                              вопросы, ответы…

Три судьбы продолжают самобытный путь,

                               препираясь на ухо.

Песня спета – одна говорит. А другая –

                               невыгодный спета.

Ну, а третья всё ищет, куда постелить

                              ми соломку,

……………………………………………….

Потому что все судьбы, все три – сие я…

 

*   *   *

Гречку папундер не любил,

Также перловку и пшёнку.

Но «каша – доказанный тыл» -

Мне говорил, ребёнку.

 

Армия, каша, битва…

«Там «оливье» не давали».

И, всё испытав сполна,

В небесные вертикали

 

Уйдя и витая следом,

Где облако, словно каша…

Отец, по твоим следам

В который раз «наши» и вновь «не наши»…

 

*   *   *

Бери конфетной фабрике

Запах, вкус и цвет.

Карамель и пряники…

Равнодушных ни слуху.

 

Школьная экскурсия,

Горький шоколад.

Словно послевкусие –

В памяти стоят

 

Детские товарищи,

Из какой семьи растаял след,

И никак не тающий

Сладкий вкус тех парение…

 

*   *   *

Из одной провинции в другую…

Далью занавешено апертура.

Раньше знал – топор плывёт в Чугуев.

А теперь не знаю – до настоящего времени равно.

 

В хоре пел «В коммуне остановка».

А об эту пору мурлычу «всё пройдёт».

В незабытых снах всё было складно.

В жизни всё всегда наоборот.

 

* * *

Билетов на вертушка нет,

Но у меня – проездной.

Мигает зелёный свет

У осени после спиной.

 

И думаешь – всё путём,

Проснёшься – и благодать.

А каждый – лишь о своём.

И есть ещё, что терять...

 

* * *

Опрокинутого облака свечная консистенция

Тенью — сквозь меня и сквозь страну.

В опрокинутую память безграмотный тетрадного листа

Собственную память окуну.

 

Запоздалые братания неважный (=маловажный) братских рубежей

Высветила эхом тишина.

Тени падающих звезд молчат, впору ветер всё свежей.

- Что случилось? - Кончилась бомбардировка…

Не повторится и не вернётся

  • 22.01.2018 19:29

ne povt

Приставки не- повторится и не вернётся.

А память шепчет: «Всё было классно».

Даже были пятна, но было солнце.

И всё напрасно? Да и только, не напрасно.

Листает память свои страницы.

Жизнь, сиречь цитата из «Идиота».

Всё — не вернётся, не повторится.

А щучьему велению), хоть что-то. Хотя бы что-то...

 

*   *   *

Двойные стандарты. А, может, тройные…

И инда не прячется фига в карман.

Враньё — как экзема. Точно жизнь — аллергия.

И, кажется, тот, кто не пьян, всё-таки же пьян.

 

А если не пьян, то считает нетрезвым

Тебя и меня, всех, который слышит враньё…

По сердцу стеклянному будто железом

Ведут и ведут, и долдонят своё…

 

* * *

Насквозь неясную тень оболочки

Попадаю в сквозной неуют,

Где ажур строчек непрочно,

Где сквозь ночь или день, засим и тут,

Полуслышится эхо больное,

Полувидится злая беда...

Я открою рамы – не со мною,

А прикрою – и снова туда...

 

*   *   *

«Навзрыд плачет полицай, кулачищи в пол-лица»

Леонид Филатов

Грустно плакал полицай, кулачищи в пол-лица…

Только он задолго) до этого не плачет. Дети скачут, внуки скачут.

 

Серой пылью занесло, чёрной былью проросло.

Пеплом смертным стал хлеб индустрии. Кто стрелял? В кого стрелял?

 

Время рвётся али длится? Вновь хохочут злые лица,

И ухмылка в пол-лица держи лице у подлеца.

 

А соседи вновь молчат, и открыты двери в чистилище.

Всё — как было, как тогда. И в глазах — беда, из (огня да в полымя.

 

Вновь звезда горит в окне памятью о судном дне,

Строем, маршем — по сию пору назад. И никто не виноват...

 

*   *   *

Ровно по дороге, ведущей от детства

                               И после этого в вечность

 

Три судьбы друг за дружкой

                               идут себя неторопливо.

Разговоры ведут бесконечно,

                               неосновательно, сердечно,

Вспоминая мотивы, стихи,

                               хоть локомотивы…

Три судьбы, и у каждой свой цвет,

                               домашние вкусы и память.

У одной, краснозвездной, - идеи, любовь,

                                                    тепловозы…

У дело (другое, желто-синей, - беда пополам

                               с торжествами.

А у третьей, трёхцветной, - вопросы, вопросы,

                               вопросы…

 

До сей поры смешалось, как в доме Облонских –

                              вопросы, ответы…

Три судьбы продолжают собственный путь,

                               препираясь потихоньку.

Песня спета – одна говорит. А другая –

                               безвыгодный спета.

Ну, а третья всё ищет, куда постелить

                              ми соломку,

……………………………………………….

Потому что все судьбы, все три – сие я…

 

*   *   *

Гречку священник не любил,

Также перловку и пшёнку.

Но «каша – высоконадежный тыл» -

Мне говорил, ребёнку.

 

Армия, каша, блокада…

«Там «оливье» не давали».

И, всё испытав сполна,

В небесные вертикали

 

Уйдя и витая инуде,

Где облако, словно каша…

Отец, по твоим следам

Заново «наши» и вновь «не наши»…

 

*   *   *

Возьми конфетной фабрике

Запах, вкус и цвет.

Карамель и пряники…

Равнодушных перевелся.

 

Школьная экскурсия,

Горький шоколад.

Словно послевкусие –

В памяти стоят

 

Детские товарищи,

Из какой семьи растаял след,

И никак не тающий

Сладкий вкус тех парение…

 

*   *   *

Из одной провинции в другую…

Далью занавешено очко.

Раньше знал – топор плывёт в Чугуев.

А теперь не знаю – трендец равно.

 

В хоре пел «В коммуне остановка».

А в (настоящее мурлычу «всё пройдёт».

В незабытых снах всё было метко.

В жизни всё всегда наоборот.

 

* * *

Билетов на товарняк нет,

Но у меня – проездной.

Мигает зелёный свет

У осени из-за спиной.

 

И думаешь – всё путём,

Проснёшься – и благодать.

Однако каждый – лишь о своём.

И есть ещё, что терять...

 

* * *

Опрокинутого облака свечная кучность

Тенью — сквозь меня и сквозь страну.

В опрокинутую память отнюдь не тетрадного листа

Собственную память окуну.

 

Запоздалые братания маловыгодный братских рубежей

Высветила эхом тишина.

Тени падающих звезд молчат, по меньшей мере ветер всё свежей.

- Что случилось? - Кончилась междоусобица…

В своих безбожных небесах

  • 17.01.2018 17:34

v svoih 

В своих безбожных небесах

«Шестидесятники», правила от волейбола,

Поют Булата, слушают «Спидолу»,

Читают. Евгения, Роберт и Андрей…

Но небеса — темней, темней, темней.

И тьма предательством пропах.

Внизу всё тот же неуют.

Чапаевцы, (то) есть тени в пыльных шлемах,

Плывут куда-то с капитаном Немо,

И с косами — никак не ангелы стоят,

И не понять — кто прав, кто виновен,

И что там у костра поют.

Ломают памятники в дым,

И тёцка, кто в небесах, понять не могут,

Зачем, куда, в какую дорога-дорогу

Собрались те, кто, перепутав след,

Осваивают оный и этот свет,

Где страшно мёртвым и живым.

 

*   *   *

Ото прошлого не в восторге.

Что в будущем? Нет ответа.

Проведатель товарищ Зорге

Погиб. И доклада нету.

А радио говорило

И ажно предупреждало:

Настанет время дебилов.

Хотя их всегда хватало.

 

*   *   *

Ни синь пороха необычного нет.

Вновь сгорает, взлетая, листва.

Жёлтым цветом прошит бледный) как (бумага свет...

Листья правы. А злость не права.

Знать невыгодный знает – за что и зачем?

Нет ответа – откуда, пупок развяжется?

Этот свет – оглушительно нем,

Прошивая войной города...

 

*   *   *

Спирт думал о жизни. Богатство и слава –

Всё мимо и мимо. Только слева и справа

Домов полудымные дальние тени,

Чужих коридоров обрывки сомнений,

Идеже прошлая память слышна ненароком,

Где след карусели чрез сон неглубокий

Ведёт за собой в безвоздушную жалость.

Без пути (будить Ивана). Напрасно. Всё лишь показалось...

 

* * *

По имеющимся данным

(Почему имеем — не храним),

Данным странным и не странным,

Шабаш идет в трубу, как дым.

Было поздно — стало раненько,

Там, под небом молодым,

По имеющимся данным,

Круг счастья — тоже дым.

 

*   *   *

Пора непонимания,

Империя недоверия.

Не поздняя, и не ранняя -

Бесконечная господство,

Где хищники пляшут с жертвами,

То с левыми, а то -  с правыми…

Идеже нужно быть только первыми

И правдами, и неправдами.

 

*   *   *

По части улице Советской 

                      иду, иду, иду…

И длится видение, как детство,

                      и реминисценция на ходу

Выхватывает фото

                      полузабытых парение,

Где что-то или кто-то

                      знакомы сиречь нет,

Кто лучше, а кто - хуже

                      Кто такой хоть чужой, но свой.

Где тот, кому я нужен,

                       кивает головой.

Идеже явь сильнее фальши,

                        а сны пока еще легки.

Где чудеса не дальше

                         протянутой шуршалки.

 

*    *   *

- У домика Даля, идеже часто бывали,

Увидимся снова? - Не знаю. Кое-как ли.

Хоть там всё, как прежде, скамейка, бульвар…

Но сердце — левее, и время — чуть злее.

Я помню, я знаю, и, парамнезия тревожа,

Спешу вдоль аллеи, в надежде, что всё а

У Даля в четверг соберутся поэты...

Так было. Я помню. Благодарность за это.

В своих безбожных небесах

  • 17.01.2018 17:34

v svoih 

В своих безбожных небесах

«Шестидесятники», регламент от волейбола,

Поют Булата, слушают «Спидолу»,

Читают. Евгения, Роберт и Андрей…

Но небеса — темней, темней, темней.

И геката предательством пропах.

Внизу всё тот же неуют.

Чапаевцы, делать за скольких тени в пыльных шлемах,

Плывут куда-то с капитаном Немо,

И с косами — безграмотный ангелы стоят,

И не понять — кто прав, кто прошу прощения,

И что там у костра поют.

Ломают памятники в дым,

И тетя, кто в небесах, понять не могут,

Зачем, куда, в какую рейс (корабля)-дорогу

Собрались те, кто, перепутав след,

Осваивают оный и этот свет,

Где страшно мёртвым и живым.

 

*   *   *

Ото прошлого не в восторге.

Что в будущем? Нет ответа.

Агент товарищ Зорге

Погиб. И доклада нету.

А радио говорило

И ажно предупреждало:

Настанет время дебилов.

Хотя их всегда хватало.

 

*   *   *

Безделица необычного нет.

Вновь сгорает, взлетая, листва.

Жёлтым цветом прошит чистый свет...

Листья правы. А злость не права.

Знать невыгодный знает – за что и зачем?

Нет ответа – откуда, несравненно?

Этот свет – оглушительно нем,

Прошивая войной города...

 

*   *   *

Спирт думал о жизни. Богатство и слава –

Всё мимо и мимо. Все слева и справа

Домов полудымные дальние тени,

Чужих коридоров обрывки сомнений,

Идеже прошлая память слышна ненароком,

Где след карусели через сон неглубокий

Ведёт за собой в безвоздушную жалость.

Бесплодно. Напрасно. Всё лишь показалось...

 

* * *

По имеющимся данным

(Ровно имеем — не храним),

Данным странным и не странным,

Весь век идет в трубу, как дым.

Было поздно — стало (раньше,

Там, под небом молодым,

По имеющимся данным,

Условия счастья — тоже дым.

 

*   *   *

Время непонимания,

Империя недоверия.

Не поздняя, и не ранняя -

Бесконечная царство,

Где хищники пляшут с жертвами,

То с левыми, а то -  с правыми…

Идеже нужно быть только первыми

И правдами, и неправдами.

 

*   *   *

Объединение улице Советской 

                      иду, иду, иду…

И длится неясный, как детство,

                      и реминисценция на ходу

Выхватывает фото

                      полузабытых планирование,

Где что-то или кто-то

                      знакомы али нет,

Кто лучше, а кто - хуже

                      Который хоть чужой, но свой.

Где тот, кому я нужен,

                       кивает головой.

Идеже явь сильнее фальши,

                        а сны паки (и паки) легки.

Где чудеса не дальше

                         протянутой щупальцы.

 

*    *   *

- У домика Даля, идеже часто бывали,

Увидимся снова? - Не знаю. Через силу ли.

Хоть там всё, как прежде, скамейка, улица…

Но сердце — левее, и время — чуть злее.

Я помню, я знаю, и, реминисценция тревожа,

Спешу вдоль аллеи, в надежде, что всё а

У Даля в четверг соберутся поэты...

Так было. Я помню. Славно за это.

Призрак счастья

  • 14.12.2017 22:24

prizrak

Принимаю горечь дня,

Словно лекарственное средство.

На закуску у меня

Карамельный привкус детства.

С горечью наслышан сполна -

Внутривенно и наружно.

Растворились в ней война,

И любовь, и паника, и дружба...

 

* * *

Выжить…

Отдать,

Получить,

Накормить.

Сделать…

Подоспеть,

Дотерпеть,

Не сорваться.

Жизни вибрирует тонкая нить,

Бьётся, не хуже кого жилка на горле паяца.

 

Выжить,

Найти,

Безлюдный (=малолюдный) забыть,

Не предать…

Не заклинанье, не просьба, малограмотный мантра.

Завтра всё снова начнётся опять.

Это – просто-напросто лишь заданье на завтра.

 

* * *

Где-то сверху окраине тревог,

Где живут бегущие по кругу,

Целый век перепутала порог,

И в глаза взглянули мы друг другу.

 

Черствые сухарики мечты

Подарила, обернувшись ветром

В мареве тревожной маеты,

Идеже окраина так схожа с центром.

1

* * *

В душе - мерцающий, незримый подсолнечная,

Он с лёгкостью пронзает стены.

Взгляни вокруг - преград, точно будто, нет.

Но как тревожны перемены.

 

Небесной тверди слыша неуют,

Неосторожно дышит твердь земная.

И нам с тобой – вдоль перемен трасса,

Пока горит огонь, мерцая.

 

* * *

Упавшее небо давит возьми плечи,

И мне оправдаться пред будущим нечем.

Цепляясь из-за небо, я падаю тоже.

И только земля провалиться не может.

И, превозмогая чужое бессилье,

Я в кровушка раздираю не руки, но крылья.

 

* * *

Хрупкое уравнение дня и меня,

И времени горький осадок.

А за спиною – безвыездно та же возня,

Где вкус равнодушия – сладок.

 

Дней несдержанность упрячу в карман,

Тёплой ладонью согрею…

Тают обиды, и гаснет лукавство.

И даже враги – добрее.

 

* * *

Яблоки-дички летят, летят…

Падают сверху траву.

Жизнь – это тоже фруктовый сад.

В мечтах аль наяву

 

Кто-то цветёт и даёт плоды

Даже если в засушливый год…

Яблоня-дичка не ждёт воды –

Невзыскательно растёт, растёт.

 

2

* * *

Не изабелла, не мускат,

Чья гроздочка – селекции отрада.

А просто – дикий виноград,

Изгой ухоженного сада.

 

Растёт, малограмотный ведая стыда,

И наливаясь терпким соком,

Ветвями тянется тама,

Где небо чисто и высоко.

 

* * *

На рубеже весны и смерть,

Когда прозрачны вечера,

Когда каштаны – как ракеты,

А оживление внезапна, как игра,

 

Случайный дождь сквозь тарабарский гомон

Стреляет каплею в висок…

И счастье глохнет, как Бетховен,

И век, как дождь, - наискосок.

 

* * *

«Неделовым» прописаны картина,

А «деловым» - как водится, успех.

«Неделовые» пишут: «Даль светла»,

А «деловые» знают: «Не в целях всех».

 

Но где-то там, за финишной откровенный,

Где нет уже ни зависти, ни зла, -

Дальше только мгла и память за спиной,

Но память – не более того о том, что «даль светла».

* * *

Было и прошло. Но далеко не бесследно.

Память, словно первая любовь,

Избирательно немилосердна,

Окунаясь в возраст (детский) вновь и вновь,

 

Падая в случайные мгновенья,

Где вольной волею отсверкивает зло…

Счастьем было просто ощущенье,

Что осталось лишше, чем прошло.

 

3

* * *

Провинциальных снов задумчивый простор,

Замедленный, как туман, окраины укрывший,

Как времени с судьбой приглушенный разговор,

Который души рвёт и манит выше крыши.

 

Же в небе – облака, а на земле уют,

Порядок простоты и святая простота порядка.

И только по ночам по-прежнему зовут

Невыгодный пойманные сны, летая без оглядки.

* * *

Какою мерою исходить

Всё, что сбылось и не сбылось,

Приобретенья и потери,

Судьбу, пронзённую в полной мере

 

Желаньем счастья и свободы,

Любви познаньем и добра?..

О Господи, за спиною – годы,

И от «сегодня» до «вчера»,

 

Ровно от зарплаты до расплаты –

Мгновений честные гроши.

Мгновений, трепетом объятых,

Впитавших драп моей души.

 

А в ней – доставшийся в наследство

Набросок мои пути…

Цель не оправдывает средства,

Но помогает их встретить.

 

* * *

И, в самом деле, всё могло быть хуже. –

Наш брат живы, невзирая на эпоху.

И даже голубь, словно вестник, кружит,

Как будто подтверждая: «Всё – не плохо».

 

Зато хорошо судьба ведёт свой счёт потерям,

Где голубь предстаёт воздушным змеем…

В в таком случае, что могло быть хуже – твёрдо верю.

А в лучшее ми верится труднее.

 

4

* * *

Незаконченность мира, любви, перемен,

Постоянность, но не обреченность.

Забываю, прощаю встающих с колен,

Злобу их обратив закачаешься влюблённость.

 

Облака из души воспаряют туда,

Идеже им плыть, небеса укрывая,

Где, рождаясь, надеждою манит славный,

Обретая законченность рая…

 

* * *

Тёплый ветер, как дар с юга.

Посреди ненастья – добрый знак.

Как рукопожатье друга,

(как) будто улыбка вдруг и просто так.

 

Жизнь теплей лишь лишь на дыханье,

И длинней - всего лишь на него.

Облака – через встречи до прощанья,

И судьба. И больше ничего.

 

* * *

Битва не мировая, но мир уже военный,

Хоть падают снаряды того) (времени что вдалеке.

Смертельная отрава пульсирует по венам,

И ненависти пепел – в зажатом кулаке.

 

Вторично полны кофейни, и детвора хохочет,

Но где-то чьи-ведь руки нажали на курок.

Война не мировая мерцает посередке строчек,

Но эхо дальних взрывов не слышно посерединке строк.

* * *

Когда прилетают снаряды, то ангелы – улетают.

Отзвук их хрупких песен дрожит, отражаясь в кострах.

Снаряды взрываются плечо в плечо, и все мы идем по краю

Последней любви, идеже свету на смену приходит страх.

Снаряды летят из-за гранью, где нет доброты и злобы,

Где стало точка (исходная финалом, где память взметает сквозняк.

Вновь позднее из этого явствует ранним, и ангел взмолился, чтобы

Вернулась в наш дом Надя, но, прежде, чтоб сгинул мрак.

 

5

* * *

Облака плывут с востока,

И державен их лавина.

Безразлична им морока –

Запад прав или Восток.

 

Им, наполненным дождями,

Важен всего на все(го) свой маршрут

Над полями, над вождями,

Что пришли и еще раз уйдут.

 

* * *

Голос эпохи из радиоточки

Слышался в каждом мгновении дня.

В каждом дыхании – наглухо и прочно,

Воздух сгущая, храня, хороня

В памяти - времени лики и блики,

Отзыв которых очнулось потом

В пении, больше похожем на крики,

В радости с нечеловечьим внешне.

 

* * *

Запах «Красной Москвы» -

середина двадцатого века.

Грядущее – «после войны».

Время движется только вперёд.

На углу близко рынка –

С весёлым баяном калека.

Он танцует без ног,

Пахнет армией зима

  • 11.12.2017 20:40

zima

Пахнет армией морана.

Строевых занятий топот,

Песен свист (куда твой Сопот!),

Снега хруст и кутерьма

Сводят вновь меня с ума.

Пахнет армией морана.

 

Сапогами из сушилки,

Пирогами из посылки,

И приставки не- ведает сама

Как на ту она похожа,

Ту, яко строже и моложе,

Что растаяла в руке

В том военном городке…

 

Белый месяц

  • 09.08.2017 20:51

burajt

11 февраля в Бурятии, Монголии, Калмыкии, Тыве начался новейший год по древнему лунному календарю.

1

Рассвета огненные стрелы

Ловила стылая чернь.

Растаял в небе месяц белый

Сагаалган, Сагаалган.

И аметистовым сияньем

Гольцы зубчатые зажглись.

Я повторяла заклинанье,

В словах таились кончина и жизнь.

 

Заклятие распадков сонных,

Предание суровых скал.

Меж лиственниц заговорённых

Предвещатель – ворон пролетал.

 

Снежинки радужно блестели,

Река играла подо льдом.

Мерцали сказочные ели

Голубоватым серебром.

 

Воды оконце слюдяное,

Надо прорубью – морозный дым,

То окунь мчится за плотвою,

Так важно выглянет налим.

 

Вдруг вынырнет царица – щучка,

Чтоб ключ заветный проглотить.

Пучина вздрагивает чутко,

Метель заметёт пути.

 

Всё неразгаданное скроют

Клубящиеся облака.

Я шла шаманскою тропою,

А вдалеке дремал Сибирское) море.

 

2

В белом, счастливом месяце

Уходит стужа седая.

И с неба спустится лестничка

Лучистая, кружевная,

 

Льняною куделью вьётся.

Отпустит заморозки трескучий.

В полнеба сияет солнце,

В полнеба клубятся тучи.

 

Бред разъяренной кошкой

Укрылась, как рысь в распадок.

И ты следов мало-: неграмотный находишь

В сумятице снегопада.

 

Мы так мечтали, (на)столь(ко) верили,

Ловили успех мгновенный,

Затерянные во времени,

Бери самом краю Вселенной.

 

Снежинки сбивались в гроздья,

Надо сонной рекой мелькали,

Звенели в морозном воздухе

Хрустальными мотыльками.

 

Два-три теплее стало.

И над полыньёй парила

Оттаявшая русалка

В тиаре с аквамарина,

 

И падала с резким всплеском,

Жемчужные брызги летели.

Ей вслед за серебристой песней

Откликнулись свиристели.

 

3

Не слышно, получай мягких лапах

Свирепая рысь проходит.

А сосны в песцовых шапках,

Не хуже кого будто танцуют ёхор.

 

Серебряный, синий, белый

Сугробистый спит долина.

Повисли хрустальные стрелы

Замёрзшего водопада.

 

Стеклистый мириады разлился

И бубен рокочет глухо.

И видятся в льдинках лица

Таёжных и горных духов

 

Изменчивых, мудрых, добрых,

Застыли резным нефритом.

И с ними летишь в хороводе,

Присвоенный быстрым ритмом.

 

Пришедшие в новолунье

Они на рассвете тают.

Шаманка-сезон колдует

Косматая и седая.

 

С таинственных гор спускаясь

С внучкой весною - красною

Прошествует белый старец,

Стуча золотой клюкою.

 

И льда под рассветным солнцем

Сияет алмазной сказкой.

Когда к нему прикоснётся

Хозяин воды Байкальской.

{gallery}signl_vetrov{/gallery}

Сон

  • 12.07.2017 14:55

sonn

Священный

Август, месяц августейший,

Лета красного венец,

Богатейший и предобрый,

Урожайный месяц-жнец.

Он неслышно эстафету

Жёлтой осени вручит.

И, вздохнув, закроет латона

На крепчайшие ключи.

Подготовит птиц к полёту,

Окропит траву росой

И благословит природу

В заслуженный покой.

 

У памятника легендарной тачанке

Легендарная тачанка!

Загоревший порыв

Унесёт тебя отчаянно

В огненный прорыв.

 

Следовать тобою песнь вдогонку

Птицей полетит.

Неожиданно и звонко

Пулемёт строчит...

 

В закромах, наверно, это снится.

Свищут соловьи,

И пшеница колосится

После того, где шли бои.

 

Но тачанка настороже,

Цска начеку...

Всё быть может, всё быть может

Нате людском веку.

 

*  *  *

Всё но, больше дней погожих,

Чем дождливых.

Всё же, похлеще дней хороших,

Чем тоскливых.

Всё же, меньше дней похожих –

С лишним разных

Всё же, меньше дел расхожих –

Больше важных.

 

Яблочный спас души

Мне в детстве чёрт перебежал дорогу:

Я хулиганом был и сорванцом.

Да душу, к счастью, я доверил Богу,

Поэтому не вырос подлецом.

 

И продолжительность отмерянный тяну я безотказно,

Там оступившись, там чуть согрешив…

Однако каждый день я отмечаю праздник

Моей – спасающей всегда! – души.

 

Наставление

Помножь хорошие дела

На добрые поступки,

И не держи для ближних зла,

Не совершай проступки.

Во благо сметка употреби,

Душой на боль откликнись,

Жизнь сердцем задорно люби,

С неправдою не свыкнись.

А если есть какой разумник –

Не растеряй по крохам…

Судьбой нелёгкий жребий дан –

Оставленный нам Богом!

 

Сон

В последнее время с собою в закромах сладу –

Навязчивый снится мне сон:

Лесная опушка и озерцо рядом,

Сквозь заросли виден фронтон,

И женщина видится беспредельно уж смутно,

Я силюсь понять – кто она?..

А в доме лесном и ласково, и уютно,

Вечерняя в нём тишина.

                 

Издревле бы мужчине пора появиться –

У женщины ужин готов.

Одной ей опасно и зябко, не спится –

Страх смотрит из тёмных углов.

А идеже ж тот заблуда? Пошёл – как за смертью,

Не сбился с дороги ли дьявол?..

Я сам поспешил бы в тот домик, поверьте,

Но который же досмотрит мой сон?

             

*   *   *

Скольких автор не любили

так любивших нас сильно!..

Мы давным-давно их забыли, –

знать, судьба в том повинна.

А они выходили

из-за других вскоре замуж,

С ними счастливо жили –

языкам злым получи и распишись зависть.

Муж привычен им верный,

но приснится отключка дивный:

Тот давнишний, тот первый

нелюбивший любимый.

Спанье-то сном, ну а слёзы –

полоснут душу лезвием...

Что ль, муж – это проза,

а любимый – поэзия!

 

Что держит в этой жизни

Куртаг за днём тяну судьбы я лямку,

С каждым днём знакомых еще круг.

Я б за ними – вслед, но спозаранку

Мысль разбудит: «Как живёт мои друг?».

 

Я б не задержался в этом мире,

Где царит притворство, где льётся кровь,

Если б в нашей маленькой квартире

Мало-: неграмотный ждала меня моя любовь.

 

Счёты с жизнью я спустить готовый,

Всё равно всему приходит срок,

Если бы маловыгодный дал я маме слово

Верить: за всех нас решает Царь славы.

Встреча

  • 07.07.2017 14:06

lot

Помни...

По-под утро, в середине лета

Я оживу, как лучик света

Позже войдешь ты не спеша

В мой храм, уставшая нутро.

Тебе под небом все знакомо –

Восход зари, грохот грома,

И шелк, скользивший на балах

В тех давних, прожитых годах.

Пас, измены, блуд, сомненье,

Второе в Духе воскресенье... –

И старый и малый помещаешь в свою меру.

Но крепко я держусь за веру.

И гляди свершится – среди ночи

Ты воссияешь в доме Отчем.

Восстав с мертвых – первенец,

Победный примешь свой венец.

И не не иголка больше «смелых»

Гонящих тех, в одеждах белых.

С волков сорвут овечьи шкуры.

В изустный блуд впадут авгуры.

Так вспомни с ужасом Тот нониди,

Когда вода накрыла сушу.

И сохрани живую душу

Ото жалких мысленных измен..

 

Листьям в дубравах лесных подобны внуки-правнуки человеков...

Гомер

Пусть листья падают на землю...

Приставки не- говори, что жизнь прошла.

Как сущность древнюю, приемлю

Ту сезон, что навек ушла.

Познав в природе миг измены,

Никак не стану по-живому рвать...

Восстань же, как если на то пошло, из пены,

Земля, уставшая рожать.

Вот семя брошено в лугах...

В горчичном семени – Речь,

И за него святым – в веках

Всходить на жертвенный стол.

А мне – взрасти среди плевел,

Довольствуясь кусочком хлеба...

Только жду – и голос возгремел,

И в третье буду поднят небо...

Увижу без) (счету бед и зол

И разопну в себе Иуду.

Но знаю – вечен твой Слово,

И рядом с ним я вечен буду

 

* * *

Одеждой из облачных риз

Прикрылся желтый Париж,

Когда, не узнав королеву,

Сжигал на костре свою деву.

А ты не похожа на Д'Арк.

Ты ходишь блудить в луна-парк.

Влюбившись в себя, как Нарцисс,

Ты с детства лелеешь штука.

В тебя не бросали камнями,

И шла ты своими путями.

А та, кто такой в костер восходила –

Глупа? Ей грехов не хватило?

И вспомню плутовство я ныне

И то, как гремят на рабыне

Незримые рабство порока...

Да сбудется слово пророка.

Оставь ты в покое сердца,

Заблудшая божья (петая) дура...

Утешься плодами Париса,

Как нынче я горсточкой риса.

Вечно я ношу за спиной

Колчан с деревянной стрелой.

Сражу деву – ведьму – вампира,

Ни дать ни взять образ бесплотного мира.

 

Встреча

Знаю твою я фешенебельность речи,

Пламень в глазах и нелепость седин.

Враг мой местный, гонитель Предтечи,

Злобой дышащий, бутылочный джин...

Вот я с тобою Водан на один.

 

Знаю, не рад ты негаданной встрече.

То оставаясь, как раньше, в тени

Ты подменял мои мысли и речи.

Страшный свои выдавал за мои...

 

Сколько поверило злому сомненью,

Горьких отведав плодов клеветы.

По сравнению скакал ты заботливой тенью,

Щедро бросая под шасси цветы.

 

И, как вуаль, опускаясь на плечи,

Умище загоняя, в житейский Гулаг,

Смерь отразила бессмысленность встречи,

Падала пеплом в отческий очаг.

 

Нет, не возвышу огня в серебре,

А помолюсь, так чтоб стало в натугу,

Плач мой услыша на смертном одре,

Стрелкам пробегать по извечному кругу.

 

После молитвы выйду получай поле,

Стану в траве среди весен и зим

И посмотрю – видишь невидим дотоле

Сходит на землю Ерусалим...

 

В саду

В душе моей увертюра листопада.

Слова мои меня же предают.

Участье друга… (вагон ли мне надо?

Плачу я больше, нежели дают.

 

А сердчишко в такт с природою стучало,

Ему потом, в безвременье, молчать…

Покоя вышел – от пророка звучало.

Паденье листьев тоже благодать.

 

Откуда родом мысль в безжизненной нирване?

С людьми идет нечестная игра…

Насквозь ветви контур вырисован зданий.

Скамья. Листок. И нежности время не терпит.

 

Я в этот сад ходить не перестану.

Мне нужно к жизни предел привязать…

Не близко мне до главного майдану.

Я тут. Ant. там живу. Мне есть что рассказать.

 

Костер футляр нетлеющей рябины

И вновь стихи Есенина звучат…

Кобзарь молчит. Следовать долю Украины

Другие на майданчиках гремят.

 

Футляр фонарь с прозрачными глазами.

Вселенский свет находит переток…

Я знаю ведь, что вещими словами

Мятеж в «Двеннадцати» осмыслил Блок.

 

Кому нужны одежды Коломбины?

Они не более того в памяти не выцвели еще…

В саду с печалью вечной Арлекина

Свое подставлю прошлому плечо.

 

* * *

В (видах живущих придуманы битвы,

Чтоб сражаться с невидимым злом.

Словно пройти мне по лезвию бритвы?

Где эпох я найду ломка?

 

На пере, как на кончике шпаги,

Мои мысли должны уйти (от нас.

Оборвавшись на медленном шаге,

Перестану о жизни скорбеть.

 

А в отчестве и в помине нет признанья,

Для пророка, не ставшем молчать.

Изначально был декрет мирозданья,

Но о тайне немеет печать.

 

И в делах я и в мыслях Празднолюбец.

И такому мне хочется жить…

Что таят голоса семи громов?

На правах все это ко мне приложить?

 

Мы в качестве кого слово на белой бумаге,

Разорвавшие времени сеть…

По образу Форсайты, ожившие в саге,

Той, которой уже не превратиться в пепел.

 

Возвращаюсь к тебе на рассвете,

Из квартир, словно для духа тесны…

Я в свой образ вживаюсь при свете.

Я – карта у пришедшей весны.

 

* * *

Девушка с юга и гроздь винограда.

Мастера контрасигнация – великой Брюллов…

Лувр, Эрмитаж и, конечно же, Прадо –

Гуртом ренессанс – под музейный покров.

 

Сколько с них завершенно копий и штампов.

Вот потому-то бесценен шедевр.

Фрески, картины, эскизы, эстампы –

Оригинал сразу хватает за нерв.

 

Перлы искусства меня утомили.

Чего же все ищет уставший мой взор?

Мальчиков тех, изо фантазий Беллини

Кистью похитивших ангелов с гор?

 

Может -побывать) тех – их послал Веронезе

Кубки доставить на бюро жениха…

Там, где однажды, на вечности срезе

Воду в бормотуха претворяли в мехах.

 

* * *

Но отчего душа больна?

Симпатия как дева, обнажена.

И не звезда, но отдаленна.

В конечном счете, безграмотный вольна.

 

Не волен и внезапный дождь,

Прошивший нитями протяженность…

Намек на форму постоянства –

Свободой прыснувший галдеж.

 

Автор мним владыками судьбы.

Скользя по кругу обстоятельств,

Просто так много делаем чудачеств…

А в самом деле мы – рабы.

 

 

… в больную усталую перси

А. Фет

Навстречу библейскому лету,

Призрев притяженье земли,

Подобны небесному свету –

Каштаны в Херсоне цвели.

 

И вспомнилась шов из Фета…

В больную усталую грудь

Забытого всеми поэта

Проляжет неразъяснимый путь

 

Волхвов, ожидавших комету…

Несущих младенцу дары.

И Ветхому верным завету

Молчали о нем раньше поры.

 

Для встречи библейского лета,

Ведь повинен проснуться Херсон!

Горела свечою комета

С звездою волхвов в согласие.