Лучшие статьи

Зови меня другим именем

Как минимум два режиссёра в венецианском конкурсе разбираются со своими прошлыми успехами. Новые работы Луки Гуаданьино («Зови меня своим именем») и Ласло Немеша («Сын Саула») ожидались с большим интересом – их предыдущие работы наделали много шуму и серьезно прозвучали на «Оскарах». В своей «Суспирии» Гуаданьино, кажется, делает все возможное, чтобы не повторить успех своей восхитительной драмы взросления. «Зови меня своим именем» был драмой, «Суспирия» – фильм ужасов. Там была солнечная Тоскана, здесь – мрачный Берлин. Там – абсолютная иллюзия жизни и ее праздник, здесь – тотальная стилизация и беспросветный ужас. Там – герои мужского пола, здесь практически ни одного мужского лица (даже престарелый профессор-психоаналитик сыгран Тильдой Свинтон, хотя она с комичным упорством отказывается это признать). Там экранизация культового романа, здесь ремейк культового фильма Дарио Ардженто… И это последнее обстоятельство (а «Большой всплеск» был ремейком «Бассейна») наводит на мысль о том, что Гуаданьино, возможно, нечего сказать. Но кому нужны идеи, если есть такая пластика? «Суспирия» построена на пластике в самом прямом смысле слова: главный герой здесь именно танец, который, согласно Гуаданьино, в эпоху после концлагерей (это важная тема поручена тому самому профессору, сыгранному Тильдой Свинтон) не может быть красивым и радостным. Более того, он убивает. Эту истину открывает для себя главная героиня (Дакота Джонсон), неожиданно принятая в труппу знаменитого хореографа, похожего на Пину Бауш (ее точно играет Тильда Свинтон). Девушка, сама обладающая паранормальными способностями, нужна в качестве замены погибшей русской солистки, причём далеко не только в качестве творческой единицы, но и в качестве… свежего мяса для собравшихся здесь ведьм – за кулисами современного танца творится самое настоящее непотребство, что всегда и подозревали его противники.


«Суспирия» построена на пластике, главный герой здесь именно танец Фото: кадр из фильма

«Суспирия» построена на пластике, главный герой здесь именно танецФото: кадр из фильма

Увидим, как примут этот тяжеловесный, порядком вымученный фильм реальные поклонники хорроров, которых на фестивалях немного. Окажется ли им нужна режиссерская изощрённость Гуаданьино, его вязкая романная структура (в шести актах с эпилогом) и продолжительность в 152 минуты (нынешний Венецианский фест – рекордсмен по количеству затянутых амбициозных авторских посланий за два, а то и под три часа)?


Кадр из фильма Ласло Немеша «Закат»

Кадр из фильма Ласло Немеша «Закат»

В отношении нового фильма Ласло Немеша «Закат» такого вопроса даже не возникает. Перед нами типичный случай провала второго фильма – его, как известно, сделать сложнее, чем первый. Тоже очень одаренный пластически режиссёр, как и Гуаданьино, вроде бы стремится не повторять успех своего предыдущего фильма, «Сын Саула». Вместо мужского протагониста – фильм строится вокруг женщины. Вместо страшных декораций концлагеря – благолепие шляпных салонов и тому подобный австро-венгерский кремовый лоск. Но далеко уйти от «Саула» не получается. Автор убеждает нас в предстоящих ужасах Первой мировой и настойчиво погружает в истерику близящегося заката Европы, а нас и убеждать не надо, мы с ним. По сюжету молодая девица Ирис прибывает из Триеста в Будапешт, в то время одну из европейских столиц. Ее родители погибли в огне, когда ей было два года, и сейчас она желает получить работу в шляпном салоне, принадлежавшем когда-то ее семье и носящем ее имя. Но в работе ей отказывают, зато выясняется, что где-то у неё водится сумасшедший брат, которого она не в состоянии найти в двухчасовой беготне по экрану и, видимо, по этой причине в финале она сама надевает мужскую шляпу и отправляется в траншею Первой мировой. Успешно сыграв на теме Холокоста, Немеш не смог переформатировать себя под более легковесный материал, и был справедливо освистан – спрятаться в этот раз оказалось не за чем, а формальным мастерством уже давно никого не пробьёшь.