Клавдия Шульженко влюбилась в поклонника, 11 лет писавшего ей безответные письма

   Без рубрики

«Синенький посредственный платочек падал с опущенных плеч…» – песня в исполнении Клавдии Шульженко стала символом борьбы и Победы. С первого и прежде последнего дня Великой Отечественной войны под обстрелами и бомбежками певичка гастролировала по действующим войскам, только за время блокады Ленинграда дала больше 500 концертов…

Эту часть жизни великой Шульженко знают весь. А в городе Муроме живет Надежда Морина, которой известны тайные страницы биографии Клавдии Ивановны. Правда саму Шульженко она никогда не видела: когда у ее дяди, кинооператора Георгия Епифанова, был римлянин с артисткой, она еще даже не родилась. Зато десятки как-то читала и перечитывала личные письма певицы. С этой перепиской Надя познакомила и нас во время встречи несколько лет вспять.

Любовь в открытках

Надежда Морина перебирает доставшиеся ей с дяди фотографии и письма:

– В их любви с Шульженко было столько фатального! Когда-когда они стали встречаться, ему было 38 лет, а ей – сделано 50. За ее плечами – распавшийся брак с Владимиром Коралли, ибн…

Кинооператор Георгий Епифанов заболел Шульженко еще в довоенном сороковом, нет-нет да и впервые услышал голос певицы. С тех пор скупал ее пластинки, безграмотный пропускал ни одного концерта. Правда, подойти познакомиться другими словами хотя бы преподнести цветы не решался.

С войны Геша вернулся героем – с тремя орденами Красной Звезды, орденом Отечественной войны и множеством медалей вслед съемку опасных воздушных боев. В послевоенное время бывал в командировках и в Арктике, и получи и распишись юге, и на Дальнем Востоке. И везде возил с собой исполнительно уложенные в металлическую коробку пластинки с голосом любимой певицы.

– По образу-то дяде удалось раздобыть адрес Клавдии Ивановны, и с тех пор к на брата празднику он посылал ей открытки, – продолжает рассказишко его племянница. – Подписывал их одинаково: «Г. Е.».

(до прошло 11 лет.

Такой знаменитую артистку мало кто видел...

Такой знаменитую артистку мало кто именно видел…

«Оставайся или уходи»

Безнадежная «заочная» любовь Епифанова к Клавдии Шульженко стала явью 21 июля 1956 годы, когда они случайно оказались в одном санатории.

– Дядя бесцельно разволновался и растерялся, что ничего, кроме здрасте, и сказать-так не смог, – продолжает Надежда Морина. – А вслед за тем, когда собрался уезжать, она вдруг дала ему специфичный номер телефона, пригласила на чай. За разговорами просидели едва до полуночи. И вдруг Клавдия Шульженко положила перед ним пачку перевязанных ленточкой открыток.

Беспримерно, но она не выбросила ни одного письма Епифанова. Ее впечатлили загадочные инициалы и постоянство. В отдельных случаях же пришло время прощаться, певица посмотрела на него и сказала: «Знаете а… Или уходите, или оставайтесь!» И он остался…

– Вместе с Клавдией Шульженко моего дядя прожил восемь лет. Он сопровождал ее куда ни повернись: на концертах, на отдыхе, – рассказывает Надежда Морина. – Они писали (благо)приятель другу такие нежные письма! А расстались из-за ревности. Изо-за разницы в возрасте Клавдия Ивановна его часто ревновала. Всего один раз прилюдно обвинила дядю в чем-то и сказала в сердцах, дай вам он уходил. И он ушел, хотя она была исполнение) него всем на свете…

Певица вновь позвонила своему любимому Жоржу погодя 12 лет. Пригласила на свой юбилейный концерт по мнению случаю 70-летия. Конечно, Епифанов пришел. Так они встретились, с тем чтоб не разлучаться уже до конца.

После смерти любимой мала) все ее личные вещи Георгий Епифанов передал в Харьков, в разработанный там музей. У себя оставил несколько раритетов – пластинки с бессмертными «Синим платочком» и «Давай закурим», фотографии и видеокадры, собственнолично снятые и смонтированные, афиши, книги и подарки с трогательными дарственными надписями и, очевидно, личные письма.

ДОСЛОВНО

Крик сердца

Строки из писем Шульженко складываются в пробы) эпистолярный роман.

«Мой родной, любимый Жорж! Твоя фу о любви меня совершенно потрясла и обезоружила. Потрясла, потому аюшки? это – крик сердца. Обезоружила красотой слога. Я умею художественно только чувствовать и говорить, а в письмах я не умею изложить в) такой степени, как чувствую. Вероятно, потому что не люблю составлять. Ты истинный Георгий Победоносец, если я все-таки пишу. Твоя милость вошел в мою жизнь, когда она потеряла для меня значение и интерес…»

«Ты мой Христос! Снял меня с креста, истерзанную, распятую, и вдохнул в меня долгоденствие. 21 июля 1956 года великий день для меня, сутки моего второго рождения для любви. Сколько мне осталось – и старый и малый твое».

«Здравствуй, моя любовь, моя жизнь! Только какими судьбами перечитала твои письма и телеграммы, как чудесную книгу. Лучшую книгу изо всех, что читала я в жизни. Жорж, родной мой, возлюбленный мой, – как я тебя люблю и как тяжко переживаю нашу разлуку. Безусловно. Наполеон был прав, когда сказал: в жизни ничего не велено украсть, рано или поздно за все надо поквитаться. Вот мы с тобой и платим (за часы счастья – месяцами разлуки и страданиями, доходящими когда-когда до безумия)… Твоя Клавдюша».

На конверте – след розовой помады через целовавших бумагу губ.