Здравствуй, Средневековье!

Китайский фильм «Семейный тур» Ин Лян рассказывает автобиографическую историю своего режиссёра, подвергшегося преследованиям официальных властей за свою предыдущую работу. Главным героем автор сделал, однако, молодую женщину – видимо, чтобы еще больше подчеркнуть хрупкую неустойчивость своего положения. Находясь под запретом в Китае, девушка-режиссер переезжает в Гонконг, где обзаводится семьей. Разлученная с матерью, которой срочно нужна операция и неизвестно как она ее переживет, героиня изобретает способ им повидаться – скорее всего, в последний раз. С мужем и сыном она отправляется на Тайвань, куда под видом туризма вызывает и больную мать.

Почти на манер Штирлица члены разлученной семьи притворяются, что им страшно интересен этот семейный тур, тогда как им нужно просто поговорить. Мать передает дочери диктофон с записью допросов, чтобы та понимала, что происходит на родине, встающей с колен. Китай, возможно, и стал уже первой экономикой мира, вот только многим творческим людям там как-то не очень уютно. Режиссеры и современные художники пачками кончают жизнь самоубийством. Процесс вставания с колен почему-то не получается без репрессий и страданий отдельных групп граждан.

Чистый, ясный и простой фильм Ин Лян избегает всякого мелодраматизма – едва ли его может обойти незамеченным жюри под руководством главного на сегодня китайского режиссера Цзя Джанке. Хотя ему, несмотря на международный успех и общую прогрессивность, как-то удалось встроиться в китайский континентальный мейнстрим.

Действие итальянской картины «Меноккио» Альберто Фазуло происходит в средневековом прошлом, но и она релевантнее некуда, ибо всякому известно, что средневековье – это новое настоящее. А может, даже и будущее.

Действие итальянской картины «Меноккио» происходит в средневековом прошлом

Действие итальянской картины «Меноккио» происходит в средневековом прошлом

Главный герой фильма, снятого неореалистически-нервно, на крупных планах, -старый деревенский мельник по кличке Меноккио. Исходя из своего богатого жизненного опыта, он отказывается верить в девственность богоматери, непорочное зачатие и прочие легенды и мифы, насаждаемые церковниками. Также он полагает, что бог – везде, а не только в церкви, что поклоняться надо деревьям, а не попам, что любить надо ближнего своего, а не Папу Римского, и что сам он ничем не хуже понтифика, разве что тот (как и положено подлинному христианину) купается в золоте, а он бедный.

Все это по сегодняшним меркам является сущей банальностью, но невеликие инквизиторы будущего средневековья, без сомнения, с большим удовольствием поджарят всех, кто так думает, на своем вертеле.

Распространяющий споры сомнения рабоче-крестьянский революционер, конечно, является лютым врагом католической церкви – большой разницы между ней и тоталитарной сектой в фильме не обнаруживается. Как любая нормальная тоталитарная власть, она разделяет семьи, заставляет близких стучать друг на друга, далее по списку. Заточение и сожжение на костре is a must (обязательны). Но кто-то должен облить этих самозванцев холодным презрением и сказать им, что рай на земле, когда рядом нет этих сушеных вобл, а самим им место в аду. Жаль только, что его не существует.